Главная WAP Правила Команда Реклама
Вы не зашли на форум
Старый 19.04.2011, 19:31         #1 (permalink)
Новичок

Аватар для Lawyer
Сообщений: 11
Адрес: ГУБКИН
Сказали "Спасибо": 1
Доп. информация
По умолчанию Наш город в надежных руках!

Вековым столпом экономики развитого мира является право частной собственности, гарантирующее владельцам неприкосновенность их имущества. В России, так сложилось, собственности угрожает не только неформальный сектор в лице рейдеров, чиновников и ментов – возможность принудительного отъема закреплена законодательно. В начале 2006 года были приняты изменения к закону «Об акционерных обществах», согласно которым владелец более 95 % акций предприятия получал право принудительного выкупа доли миноритариев. Эта новация сразу вступила в противоречие с конституцией, в которой право собственности охраняется законом, и никто не может быть лишен своего имущества, иначе как по решению суда. На возникшую коллизию указывало большинство миноритарных владельцев, пострадавших от новых поправок. Но суды различных инстанций, в том числе Конституционный, неизменно вставали на сторону законодателей и крупного бизнеса.

Принудительный выкуп акций, или предыстория конфликта

Несколько месяцев назад в редакцию «Новой газеты» обратились за помощью бывшие миноритарные акционеры Лебединского горно-обогатительного комбината («ЛГОКа»), который входит в холдинг «Металлоинвест». «Лебединские» миноритарии – не представители крупных инвестиционных фондов, не спекулянты, охотящиеся за горячими деньгами в режиме купи-продай, – они в большинстве своем наследники ранней поры приватизации, проработавшие на комбинате всю жизнь и получившие за это в собственность частичку предприятия. В 2007 году, как и их коллеги по всей России, они столкнулись с проблемой: «Металлоинвест», воспользовавшись поправками к закону, принудительно выкупил их акции. Их трехлетний конфликт с холдингом настолько типичен, что, может быть, и не заслуживал бы отдельного внимания, если бы не одно обстоятельство. В подтверждение своих обвинений бывшие акционеры предоставили нам документы о хозяйственных операциях «ЛГОКа» – в них не только просматривается история борьбы за свои права, но и скрытые механизмы функционирования одного из крупнейших сырьевых холдингов страны – в частности, а вместе с ним и российской экономики – в целом. Из документов, например, видно, что в 2007 году «Лебединский ГОК» заработал в три раза меньше ($1 млрд), чем гибралтарский трейдер ($3 млрд), который занимается лишь тем, что перепродает сырье комбината конечным потребителям. Эта разница в доходах наглядно демонстрирует, почему в современной России главным капиталистом стал посредник, а не производственник, почему работают и взрываются комбинаты с шахтами, а зарабатывают оффшоры и почему умирают моногорода, а владельцы градообразующих предприятий уверенно лидируют в рейтингах Forbes.


СПРАВКА «НОВОЙ»

Холдинг «Металлоинвест» включает четыре основных актива: два горно-обогатительных комбината («Лебединский ГОК» и «Михайловский ГОК») и два металлургических завода («ОЭМК» и «Уральская сталь»). «Металлоинвест» принадлежит трем оффшорам – Gallagher Holdings Limited (50 %), Coalco Metals Limited (20 %), Seropaem Holdings Limited (30 %). За тремя оффшорами соответственно стоят: бизнесмены Алишер Усманов и Василий Анисимов, и известный депутат Госдумы Андрей Скоч. Скоч – самый богатый депутат Госдумы, по версии Forbes: его состояние оценивается в $1,4 млрд. Однако согласно опубликованным в конце сентября данным об имуществе и доходах, Скоч, член «Единой России», живет на одну зарплату (об этом сообщали «Ведомости»)



Бывший акционер Лебединского комбината Владимир Дикий так описывает предысторию конфликта: «Мы не хотели продавать свои акции, потому что с 1992 или 1993 года были владельцами предприятия. Но закон, есть закон… Однако нас не устраивала цена выкупа, и мы обратились к руководству «Металлоинвеста» и «ЛГОКа», предоставили ряд документов. Они вроде бы пошли нам на встречу: с одним из юристов «Металлоинвеста» мы даже ударили по рукам, договорившись, что 45 % нам еще доплатят. Это было в августе 2008 года. Часть людей забрали свои иски. Но прошло время, и руководство, видимо, передумало. Мы снова начали подавать иски по убыткам. А в феврале 2010 года мне позвонил человек, представившийся Алишером Усмановым. Он спросил, зачем мы занимаемся писаниной, и пообещал, что если мы помешаем ему выйти на IPO, то он найдет способ, как с нами справиться. Когда я попытался ему что-то доказать, он сказал, чтобы я не лез не в свое дело».

С того момента, как бывшие владельцы «ЛГОКа» обратились к нам, мы пытались получить ответ от владельцев «Металлоинвеста». В течение нескольких месяцев мы встречались с представителями холдинга, отправляли официальные запросы и переносили сроки публикации, надеясь получить комментарий компании, однако так и не дождались. Единственное, о чем мы считаем необходимым сообщить (представители «Металлоинвеста» просили не раскрывать содержание наших бесед), – это то, что холдинг не согласен с претензиями миноритариев и отрицает их обвинения.

Большинство опрошенных «Новой газетой» экспертов уверены: поправки к закону «Об акционерных обществах» лоббировались в Думе крупным бизнесом – в основном из экспортоориентированных сырьевых отраслей. В предкризисные годы цены на сырье росли бешеными темпами, и потому мелкие акционеры, в большинстве своем – наследники ранней поры приватизации, стали ощутимой помехой: чем больше акционеров у компании, тем весомее риск того, что найдется один неугомонный, который замучает вопросами об оффшорах, о прибыли, об откатах – чем централизованней владение, тем уже круг выгодоприобретателей и шире простор для скрытых решений, серых схем и неучтенных расходов. И в этом главные бенефициары экспорта российского сырья – власть и лояльный ей крупный бизнес – стратегические союзники.

Трансфертное ценообразование, или парадигма отношений власти и бизнеса

Конечно, было бы полным феодализмом, если бы поправки к закону «Об акционерных обществах» разрешали крупным собственникам самостоятельно оценивать долю миноритариев. Закон предусматривает независимую рыночную оценку акций, однако, как это часто делается, в прописанной процедуре расплывчато сформулированы механизмы такого оценивания, что оставляет широкий простор для манипуляций.

Андрей Иванов, бывший акционер «Лебединского ГОКа» и трейдер ирландской компании Bulmine Global Metal Trading (BGMT), которой, согласно отчетности «ЛГОКа», с 2002 по 2006 годы реализовывалась вся экспортная продукция комбината, объясняет, почему миноритарии были не согласны с ценой принудительного выкупа их акций. «Меня не устраивала оценка доли, потому что, как я считаю, холдинг при экспортной торговле использовал схемы трансфертного ценообразования. Любой человек в нашей отрасли знает, что каждый производитель железорудного сырья имеет свою оффшорную структуру, которой реализуется весь годовой объем экспорта по фиксированной цене. Таким образом львиная часть выручки остается на оффшорном подразделении. В моем случае была компания Bulmine Global Metal Trading, зарегистрированная в Дублине. Единственным источником ее прибыли были производственные активы фактических собственников оффшора», – заключает Иванов. Он как бывший трейдер BGMT и акционер «ЛГОКа» считает, что, в результате трансфертного ценообразования, капитализация комбината и, следовательно, стоимость акций миноритариев были занижены в 3-3,5 раза.

СПРАВКА «НОВОЙ»

Трансфертная цена – это цена, устанавливаемая в хозяйственных операциях между участниками единой группы компаний или холдинга (такие сделки часто называют контролируемыми). Деятельность по манипуляции ценами – это трансфертное ценообразование или торговля с самим собой. Простейшей разновидностью схем трансфертного ценообразования является экспорт или импорт товаров через промежуточную контролируемую оффшорную структуру с целенаправленным варьированием цены сделок. Чаще всего мотивом для манипуляции являются налоговые соображения: прибыль холдинга перераспределяется в пользу наименее налогооблагаемых элементов – оффшоров. Другая важная причина – вывоз капитала и переброска денежных средств из страны с негативным инвестиционным климатом в более благополучную.

Трансфертное ценообразование – это не только налоговые манипуляции, но и одна из форм бегства капитала, что усугубляет проблемы нехватки инвестиций и растущего имущественного неравенства, потому что излишки сбережений крупного бизнеса вкладываются не в модернизацию и зарплаты, а оседают на зарубежных счетах оффшоров и тратятся на личное благосостояние узкой касты отечественного привилегированного меньшинства.

СПРАВКА «НОВОЙ»
За 10 лет бурного роста и притока «нефтедолларов» (периода «вставания с колен»), по данным Росстата, коэффициент Джини – показатель имущественного расслоения общества, степень отклонения фактического объема распределения доходов от линии их равномерного распределения – вырос с 0,39 в 2000 году до 0,42 в 2009. Абсолютный показатель неравенства – 1.

Попытки российских властей контролировать трансфертное ценообразование напоминают игру в поддавки с крупным бизнесом: государство априори как бы не согласно с размыванием налогооблагаемой базы, но готово на уступки в случае личной заинтересованности. Наиболее ярко это подтверждается «делом Ходорковского», который сел в 2003 году как раз по обвинению в использовании схем трансфертного ценообразования. На примере ЮКОСа власть как бы дала бизнесу сигнал: мы не против частичных потерь от налоговых поступлений, но при наличии индульгенции, которая может быть куплена по-разному: скажем, в виде лояльности или прямых финансовых отчислений. С того времени торговля с самим собой никуда не исчезла: только в 2009 году Счетная палата установила, что более 80 % объема экспорта угля из России осуществляется через посредников в оффшорах, цены для которых на 30-54 % ниже мировых. Но правила негласного договора с властью с тех пор не нарушались, а тем, кто все-таки пытался, быстро напоминали о судьбе ЮКОСа. О Ходорковском, должно быть, вспоминали бывший владелец «Руснефти» Михаил Гуцериев или хозяин «Мечела» Игорь Зюзин, которому премьер Путин обещал вызвать доктора для зачистки «трансфертных» проблем.


Ирландский трейдер
Ирландия, благодаря низкому налогу на прибыль корпораций, остается достаточно привлекательной страной для регистрации промежуточных фирм, которые могут использоваться в схемах трансфертного ценообразования. Согласно отчетности «ЛГОКа», с 2002 по 2006 годы вся продукция на экспорт реализовывалась ирландской фирме Bulmine Global Metal Trading (BGMT). По данным международной ассоциации производителей брикетов железной руды, BGMT была создана в 2002 году как единственный продавец всей продукции «ЛГОКа», это же подтверждается и в отчете Счетной палаты за 2005 год, согласно которому все экспортные контракты «ЛГОКа» заключались только с BGMT. В 2004 году на BGMT пришлось 30 % в общем объеме продаж (6,5 млрд рублей), в 2005 – 41 % (10,1 млрд), в 2006 доля экспорта «ЛГОКа» в общем объеме продаж составила 48 % (13 млрд). По данным международных коммерческих регистров, директором BGMT был гражданин Израиля Дмитрий Сметанич, а стопроцентным владельцем значился швейцарский траст Gesica Gesellshaft. Подобная схема владения достаточно распространена при трансфертном ценообразовании и используется для того, чтобы скрыть реальных бенефициаров контролируемой компании.

Ирландский трейдер, судя по отчетностям «ЛГОКа» и «Металлоинвеста», не входил в список аффилированных лиц холдинга, на этом же настаивали и представители «Металлоинвеста», которые отрицали использование схем трансфертного ценообразования. Однако, если судить по тем документам, которые предоставили нам бывшие миноритарии «ЛГОКа», напрашиваются иные выводы. Судите сами…

В 2004 году Bulmine Global Metal Trading подписывает протокол о намерениях по поставкам сырья со словацким комбинатом US Steel Kosice. От лица BGMT присутствуют: уже упомянутый Андрей Иванов, бывший акционер комбината, и Сергей Калинкин, занимавший пост директора по продажам железорудного сырья управляющей компании ООО «Металлоинвест».

В том же 2004 году компания Navartis пишет письмо начальнику управления продаж по Украине «ЛГОКа» Александру Гервасову с просьбой рассмотреть возможность поставки окатыша на «Макеевский МК». Через два дня Гервасов им отвечает – но уже как представитель Bulmine Global Metal Trading. То есть два топ-менеджера холдинга, в который входит «ЛГОК», ведут переговоры от лица ирландской компании, торгующей сырьем комбината, и при этом трейдер, как уверяют представители «Металлоинвеста», остается независимым лицом?

Как уверяет Андрей Иванов, BGMT заключала с «ЛГОКом» долгосрочные контракты по достаточно фиксированным ценам, а впоследствии перепродавала сырье конечным потребителям, но уже совершенно на других условиях. Приведем несколько примеров…

В 2004 году BGMT заключает контракт с US Steel Kosice на квартальную поставку 150 тыс. тонн окатышей по цене 84$ и 90 тыс. тонн концентрата по 61$ за тонну. Однако в отгрузке железорудной продукции комбината на экспорт, из которой можно узнать, по каким ценам продавалось сырье ирландскому посреднику, – совершенно иные цифры. Окатыш в этот период реализовывался по 34$ за тонну, а концентрат по 27$. В обязанности трейдера также входила доставка продукции до границы. По сведениям Андрея Иванова, цена за перевозку 1 тонны сырья варьировалась в те годы от 10 до 12$. По грубым подсчетам, только со сделки со словацким комбинатом чистая маржа ирландского оффшора с 1 тонны окатыша составила 35$, а концентрата – 19$, а в сумме – почти $7 млн. Неплохой посреднический процент, осевший на счетах в швейцарском банке…

Для украинских потребителей сырья «ЛГОКа» транспортные расходы были еще меньше: по словам бывшего сотрудника BGMT Андрея Иванова, они не превышали 8–10$, поэтому при поставках на Украину маржа ирландского посредника была еще больше и в некоторых сделках превышала отпускную цену комбината в несколько раз.

Предложение лорда Оуэна, или гибралтарский трейдер

В 2006 году на смену ирландскому трейдеру BGMT пришла гибралтарская компания Ferrous Metal Company (FMC). С 2006 по 2010 годы FMC в квартальных отчетах «Лебединского ГОКа» значилась в качестве единственного потребителя экспортной продукции комбината. Андрей Иванов, объясняет смену посредника следующим образом: «В 2006 году произошел раскол: один из основных акционеров холдинга – Лев Кветной – продал долю Усманову, который приступил к объединению производственных активов под брендом «Металлоинвеста». BGMT, насколько я знаю, руководил друг Льва Кветного – Дмитрий Сметанич. Поэтому, грубо выражаясь, оставлять чужого человека в своих финансовых потоках было по меньшей мере нелогично. Летом 2006 года была создана компания FMC на Гибралтаре. Регистрацией занимался Эндрю Джарвис, он же стал ее первым генеральным директором. Вместе с гибралтарской компанией была создана FMC Trading в Лихтенштейне специально для торговли на Украину, потому что там Гибралтар входит в черные списки, как неблагонадежная оффшорная зона».

Эндрю Джарвис, занимавшийся регистрацией гибралтарского оффшора, с 2005 по 2007 годы работал консультантом в московском офисе «Металлоинвеста». Джарвис отказался ответить на наш вопрос, означает ли это, что FMC создавалась специально как свой трейдер «Металлоинвеста», заявив, что не хочет раскрывать подробности.

В мае 2008 года бывший министр иностранных дел Великобритании лорд Дэвид Оуэн обратился к акционерам малоизвестной английской компании Europe Steel: «…Руководство FMC – писал лорд – и Europe Steel достигли соглашения об условиях продажи акционерного капитала Europe Steel… Я как консультант Gallagher Holdings Limited, которая контролирует FMC, могу считаться заинтересованным в предложении FMC, и потому решил, что будет неправильно, если я буду принимать участие в решении директоров Europe Steel». Напомним, что Gallagher Holdings Limited принадлежит Алишеру Усманову и контролирует 50 % холдинга «Металлоинвест», в который входит и «Лебединский ГОК». В документе также говорится, что Алишер Усманов считается директорами FMC конечным контролирующим акционером гибралтарского трейдера-оффшора.

В предложении к акционерам Europe Steel раскрывается не только структура акционерного капитала FMC, единственного на протяжении четырех лет продавца экспортной продукции «ЛГОКа», но и история оффшора и его прибыль. В частности, говорилось, что FMC Group (видимо, имелись в виду гибралтарский и лихтенштейнский подразделения) была создана в 2006 году как единственный экспортный покупатель двух российских заводов и двух горно-обогатительных комбинатов (можно предположить, что все эти предприятия входят в холдинг «Металлоинвест»). Доналоговая прибыль оффшорного трейдера, как сказано в предложении, в 2007 году составила чуть более $3 млрд. Для сравнения: вся выручка «ЛГОКа», как экспортная, так и внутренняя, в том же году немногим превысила $1 млрд. Почему оффшорный посредник заработал в три раза больше, чем комбинат, занимающийся производством? Приведем пример еще одной сделки.

23 июня 2006 года FMC (Гибралтар) подписала контракт с словацким заводом US Steel Kosice о поставках в июле 2006 – марте 2007 годов 450 тыс тонн окатышей по 78$. А в отгрузке продукции «ЛГОКа» на экспорт, из которой видны отпускные цены комбината, иные цифры: 46 – 48,5$. Этот же контракт предусматривал поставку 360 тыс тонн концентрата по 65$, а в отгрузке «ЛГОКа» цена колебалась между 37 и 39$. Транспортные расходы в тот период составляли примерно 15-18 $ за перевозку 1 тонны сырья, поэтому, по грубым подсчетам, маржа гибралтарского оффшора со сделки составила примерно 5,2$ млн на окатыше и 3$ млн на концентрате, а в сумме более 8$ млн.

А теперь представьте, что сделка была не одна, и что продавались не тысячи тонн сырья, а десятки миллионов, и что в схеме перепродажи участвовал не только «ЛГОК», но и другие производственные активы холдинга «Металлоинвест».

Послесловие
Миноритарий в экономике – это своеобразное воплощение принципа разделения властей в политике – действенный инструмент надзора и контроля над деятельностью участников предприятия и недопущения незаконного обогащения его собственников. В эффективном институте миноритарного управления должно быть прежде всего заинтересовано государство, сырьевыми богатствами которого и торгуют холдинги, равно как оно должно быть заинтересовано в независимых судах, честной конкуренции и борьбе с коррупцией, если, конечно, это государство стремится к всеобщему, а не личному и выборочному обогащению. Но отношение к миноритарным акционерам, равно как высокая степень монополизации рынка показывают: власть и индульгированный ею крупный бизнес не заинтересованы в создании институтов экономики равных прав, потому само наличие этих институтов лишает первых коррупционных источников обогащения, а вторым грозит обесцениванием их главного конкурентного преимущества – лояльности.
  Ответить с цитированием
Старый 20.04.2011, 15:37       ТС   #2 (permalink)
Новичок

Аватар для Lawyer
Сообщений: 11
Адрес: ГУБКИН
Сказали "Спасибо": 1
Доп. информация
По умолчанию

Путин сегодня призвал парламент (если можно так выразиться о сборище гимнасток и миллиардеров) не либеральничать излишне! Нас ждёт бурный экономический рост на десятилетия. Интересно - он принял решение прекратить распил России через лет 10!??
Если так, тоже интересно - с кого начнет!? Не с себя ж любимого!
  Ответить с цитированием
Ответ

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.
Trackbacks are Выкл.
Pingbacks are Выкл.
Refbacks are Выкл.


Похожие темы
Тема Автор Раздел Ответов Последнее сообщение
«Наше здоровье – в наших руках» Губернатор Белгород 4 13.12.2012 12:40
В Белгородской области стартует акция «Наше здоровье – в наших руках» Губернатор Новости городов Белгородской области 0 13.05.2010 15:03
Комиссия по определению места установки стелы "Город Белгород - город воинской славы" Губернатор Новости городов Белгородской области 0 31.07.2009 13:21
Почему спят дети на руках у “нищих”? Devil Родители и дети 4 16.06.2009 12:12
В Белгороде знают: «Наше здоровье – в наших руках» Губернатор Красота и здоровье 0 03.06.2009 17:43


Powered by vBulletin®
Copyright ©2000 - 2020, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot